«Юниорный рынок сегодня — “голубой океан” возможностей для инвесторов-первопроходцев»

Юниорные компании — это «первопроходцы» горнодобывающей отрасли, которые ищут месторождения и постепенно повышают свою капитализацию. В мире — устоявшаяся модель, в России же этот рынок сейчас формируется заново. После ухода иностранного капитала отрасли предстоит с нуля выстраивать инфраструктуру, обучать инвесторов и менять регуляторную повестку.

Почему государству стоит задуматься о льготах для геологоразведки, как работает акселератор проектов и что нужно знать инвестору, чтобы не упустить «голубой океан» возможностей? Об этом Тамара Головина, исполнительный директор Первого юниорного акселератора, рассказала партнеру Группы оценки бизнеса Департамента инвестиций и рынков капитала Kept Сергею Казачкову.

Термин «юниорный бизнес» и сама эта бизнес-модель пришли из-за рубежа. Если коротко, то это компания, которая ищет месторождения, привлекая деньги на бирже. Она вкладывается в геологоразведку, поэтапно повышает свою капитализацию. В итоге — либо выходит на продажу крупному игроку, либо сама становится добывающей компанией.

Юниор — не обязательно тот, кто открыл месторождение. Есть юниоры-проспекторы, юниоры-девелоперы, а иногда к юниорам относят вообще все компании горного сектора на бирже с капитализацией до 500 млн долларов США.

Можно представить такую пирамиду с уровнями-лестницами: заходишь на первый уровень, второй, третий, а всего их семь-восемь. На вершине — тот самый приз, месторождение, которое открыто и уже начинает приносить доход. И подойти к этой пирамиде практически ничего не стоит, но для того, чтобы подняться на каждую ступень, надо потратить определенную сумму денег.

Чем выше поднимаешься, тем сумма больше. Первые ступени — относительно небольшие и посильные затраты. С третьей-четвертой ступени это суммы, которые можно привлечь только за счет инвестиций. Но на каждой ступени у тебя все больше уверенности, что ты дойдешь до конца. Снижаются риски, повышается вероятность открытия месторождения.

Иногда проект может остановиться на одной из ступеней. Не обязательно из-за отсутствия результата — бывает, что компания принимает решение не идти дальше из-за конъюнктуры, уровня цен. Такой проект потом может подхватить другая компания, а успех часто зависит от этапа, на котором вы вошли в игру.

Справедливости ради, определенный золотой век юниорных компаний в России уже был. С конца 90-х до, пожалуй, 2020-х у нас работало довольно много юниоров, в том числе привлекали деньги на зарубежных рынках.

Были и громкие сделки. Юниоры Bema Gold купили у предыдущего юниора проект месторождения «Джульетта» в Магаданской области. Потом переключились на месторождение «Купол». А в 2007—2008 Bema Gold была куплена Kinross Gold за 3,1 млрд долларов США. Проект «Амур Минералс» тоже развивался как юниорная компания и затем был приобретен за 200 млн долларов США. Таких сделок было порядка 50−60, но информации о них и правда мало.

С уходом иностранного капитала у нас начинается новая эпоха в развитии юниорного бизнеса, который мы уже строим по своим правилам в своей стране.

Да, так получилось, что тогда пришли иностранные игроки со своим пониманием, ресурсами, инвестициями, правилами. Например, сложившаяся в России практика оценки минеральных ресурсов по австалазийскому кодексу JORС — результат того, что первые инвестиции были иностранные. Инвесторы принесли сюда свои методологии, стандарты, консультантов.

Возможно, в тот период надо было принимать меры, которые бы позволили закрепить эти практики у нас в стране, включая обучение или знакомство российских инвесторов с этим сегментом. В 2014 году был принят заявительный принцип как некая мера стимулирования юниорных компаний, но больше никакой инвестиционной инфраструктуры не было создано. Поэтому изменения происходили, но не настолько качественные, как хотелось бы.

Второй импульс к развитию нашего юниорного рынка случился после 2022 года, когда иностранный капитал вообще ушел. Тот капитал, который есть в России, остался закрытым в стране и начал искать выходы в инвестиционные идеи. Рост цены на золото за последний год — еще один фактор, который добавил внимания к этому сегменту. Все вместе привело к росту внимания к этому вопросу, и нужно этим воспользоваться.

По первому вопросу — на мой взгляд, трудность скорее в том, что условий для появления у нас значимого количества успешных юниоров и успешных сделок пока недостаточно. А насчет интереса крупных компаний — он есть, они приходят на мероприятия, слушают. «Полиметалл» сама проявила инициативу в 2018 году, начав регулярную практику сбора конкурсных заявок юниорных проектов. Я как раз этим занималась. В прошлом году Nordgold тоже официально на сайте сделала страничку для приглашения юниоров. И другие компании ведут такую деятельность, просто не так открыто.

Им нужны юниоры с результатами. То есть юниоры, которые добежали до четвертой-пятой ступени пирамиды и имеют подтвержденные результаты. Когда есть подтвержденное наличие ресурсов, то горной компании это интересно, они готовы заходить как стратегический инвестор в следующую стадию геологоразведочных работ.

В идеале горные компании хотят покупать готовые ресурсы. В этом случае они экономят годы, которые потратили бы на разведку месторождения своими силами, и снимают с себя риски ранних стадий. Это основная роль юниоров.

В нашей стране действительно сейчас источников финансов для этих первых стадий практически нет. Это либо собственные средства юниора — но в отрасли нет бизнеса, около которого могла бы сгенерироваться достаточная выручка для инвестиций в юниорный проект. Либо это частные инвестиции непрофильных инвесторов, такое встречается.

Инструмент финансирования через биржу был бы интересен юниорам — он дал бы им ту самую независимость и самостоятельность, которая является ключевым фактором в успешности юниорной компании.

Государство, безусловно, тратит деньги на геологоразведку. Еще из полезного — может дать доступ к геологической информации. Ее у нас в стране очень много и она очень качественная, но в последнее время доступ к ней стал довольно сложным. Если его облегчить, снизится порог входа. Это критично для начальных стадий, когда работы еще не сложные и не нарушают экологического равновесия. А ведь это самые рискованные стадии, которые определяют дальнейшую судьбу проектов.

В совсем идеальном варианте государство могло бы создать условия сниженных налогов, субсидий, частных государственных фондов. Эти фонды могли бы участвовать как инвестор, а для неликвидных, но стратегически важных видов сырья — выступать и покупателем или заказчиком.

К сожалению, сейчас в отношении недропользования государство заняло позицию усиления контроля, ужесточения правил. Сложно говорить о послаблениях. И это печально, потому что по большому счету создание рыночных условий требует пересмотра в целом концепции государства по отношению к этому сектору.

Снижение регуляторной нагрузки помогло бы сформировать условия, при которых сектор смог бы работать с большей эффективностью.

Можно провести параллель с Казахстаном. Они в 2018—2019 годах приняли стратегическое решение на уровне страны о том, что заинтересованы в привлечении инвестиций именно в горнорудный сектор, геологоразведку. И постепенно небольшими шагами к этому шли. Помню, когда мы туда приезжали, от чиновников звучало без конца слово «инвестор», «инвестор», «инвестор». А вот наши органы власти говорят «недропользователь», слово «инвестор» вообще не звучит. И это яркая иллюстрация очень разных подходов и видения ситуации.

Такие проекты представляют интерес для инвесторов, готовых к риску, — венчурных инвесторов. Они финансируют первые ступени, которые нужно пройти, чтобы прийти к стратегическому инвестору или на биржу. Такой вариант тоже не исключен в нашей стране.

Что останавливает? Наверное, отсутствие информации, каких-то ярких примеров удавшихся проектов.

Сейчас возможно появление первопроходцев, лид-инвесторов, которые как раз могут подать успешный пример для отрасли.

Акселератор — часть ГК «Хартлэнд», которая содержит несколько элементов. Это инвестиционная инфраструктура, включающая инвестбанк, инвестфонд и акселератор. Конкретно акселератор решает задачу подготовки юниоров с тем, чтобы они в первую очередь сами посмотрели на свой проект со всех сторон, усилили его по всем составляющим и максимально подготовились к диалогу с инвестором.

Идея родилась из того, что мы увидели недостатки, недоработки в массовом количестве у юниорных проектов. Задача акселератора — компенсировать и дотянуть эти проекты до максимально качественного уровня, интересного инвесторам.

Да, безусловно, нужно. Вокруг геологии складывается много стереотипов про удачу, но самом деле геология — это наука. И при планомерной методической работе не найти месторождение — невозможно. Вопрос только в том, к насколько долгому пути ты готов.

Первая цель, которая уже начала реализовываться, это развернуть государственные органы лицом к юниорам — признать, что они нужны и нужно что-то для них делать. Вторая цель — чтобы случилось хотя бы одно размещение на бирже. Очень надеюсь, что это произойдет к концу года.

И некоторая информационная активность, как наша с вами беседа, — думаю, тоже цель на 2026 год. Популяризировать и горнодобывающую отрасль, и конкретно юниорный сегмент, чтобы как можно больше людей о них узнали.

Думаю, что нет. Сейчас мы разговариваем о том, чтобы как минимум дать гарантии инвестору, что при успешном открытии месторождения он получит лицензию на следующий этап — разведку и добычу.

Второй вопрос, который можно было бы рассмотреть, это так называемый «штраф за первооткрывательство». Инвесторы немножко удивляются, когда узнают, что после того, как они вложили собственные деньги в разведку месторождения и получили право на отработку, они должны еще разово оплатить государству право на добычу.

Не совсем юниор.

В самом правильном варианте развития событий на бирже первыми должны появиться компании, у которых уже есть выручка, добыча, но есть и потенциал развития за счет прироста ресурсов и геологоразведки.

Это проект с минимальными рисками, но сохраняющий идею повышения капитализации и возможности получить те самые «иксы». Инвестиции в геологоразведку здесь будут порядка миллиарда рублей.

На Санкт-Петербургской бирже существует специальный сегмент юниора с 2022 года. Там идет разработка правил к раскрытию информации и оценке таких проектов, хотя размещений мы пока не видели.

Московская биржа чуть попозже подключилась, но тоже работает над правилами и общается с потенциальными эмитентами. То, что мы слышим от Московской биржи: для успешных размещений нужен пул заинтересованных инвесторов, которые будут готовы это покупать. А на шаг дальше, у розничных инвесторов, совсем низкая информированность о таких проектах.

Еще один очень большой вопрос — это раскрытие и прозрачность информации. Чтобы инвестор, заинтересовавшийся всерьез, мог погрузиться в вопрос, нужна аналитика: сколько стоит, что стоит, какие были сделки, какие там удельные показатели затрат. Этих данных тоже немного, и надо постараться, чтобы их получить.

Третье — доступ к информации о существующих проектах и лицензиях. Допустим, чтобы проверить адекватность лицензионных обязательств и сроков по их выполнению. Это тоже сейчас отсутствует, но тут, наверное, задача государственных органов сделать такие источники информации.

Первое, что надо сделать, это накопить первоначальный капитал — минимум 50 млн рублей. Если они на первой ступени, примерно столько нужно потратить на первые полевые работы, чтобы получить надежное, убедительное доказательство, с которым они могут прийти к своему первому финансовому партнеру. Может быть, это еще не будет инвестор в полном смысле этого слова, но это будет человек, который поверит в их идею и, не видя окончательных финансовых результатов, будет готов пройти с ним часть этого пути.

Дальше нужно идти к частным инвесторам, фондам. Мы видим, что даже в крупных банках появляются отдельные фонды, которые готовы рассматривать такие проекты. Возможно, на этой стадии есть уже варианты пре-IPO через инвестиционные платформы.

Этот этап — самый сложный, потому что вот здесь нужны деньги на первое бурение. Это дорогой этап, первые сотни миллионов рублей. Но эта сумма определяющая. Получив бурением первое пересечение — то, что называется «рудное пересечение», — уже имеешь твердое доказательство того, что металл есть. Можешь даже сказать, сколько его и на какой глубине. С этим можно идти на биржу и к стратегическому инвестору — вариант его вхождения уже возможен.

В акселератор можно попасть на любой стадии, потому что мы работаем с подготовкой проекта.

Акселератор поможет оценить риски во всех составляющих проекта, потому что кроме геологии существуют правовые, экономические, кадровые вопросы.

И подготовить все к тому, чтобы можно было качественно представить свой проект инвестору.

Мы взяли модель акселератора из классического венчура. Немного пытались наложить на геологическую специфику. Для геологоразведочного проекта геологическая информация фундаментальна, его основная ценность — в этой части. Поэтому в акселераторе мы очень много внимания уделяем этому вопросу в части поиска информации. Достаточно ли изучены результаты предшественников? Все ли отчеты нашли? Правильно ли выстроили геологическую гипотезу? Чем вы ее доказываете и с чем сверяли? К какому эксперту ходили?

У профессионального инвестора будет своя экспертиза, и его эксперт должен иметь возможность быстро эту информацию изучить и сложить свое мнение. А когда проект приходит просто с ворохом разрозненных документов, то тратится время, идея формулируется невнятно. В этот момент и начинается подмена: за юниора начинает думать инвестор.

Второй большой момент — это стратегия геологоразведочных работ. Как оптимальными затратами и в оптимальное количество времени достигнуть максимум результата? А максимум результата — это снять как можно больше рисков на первых этапах. Кроме геологического риска, это может быть риск в части будущих технологических свойств этой руды. Есть горнотехнический риск — как она будет залегать. Не везде это можно быстро изучить, но подумать об этом обязательно нужно.

Самые большие прибыли случаются на новом цикле. Сейчас — тот самый момент. Новый цикл в развитии юниорных проектов, в развитии рынка минерально-сырьевых ресурсов. Чем он закончится, куда он приведет, я не берусь рассуждать. Тем не менее это возможность.

Юниорный сегмент сейчас как «голубой океан», где нет большого количества конкурентов, нет сложившихся практик, но есть место для инноваций, нестандартных решений.

И как раз для того, чтобы стать первыми на формирующемся рынке.

Важна команда, ее опыт и вера в свою идею. История как минимум доведения месторождения до постановки запасов на баланс. Если есть факт первооткрывательства, то это большая заслуга, но довольно редкое явление. Репутация важна: если спросить кого-то из отрасли, знают ли они эту команду, то это тоже даст дополнительную уверенность.

В команде обычно три-четыре человека. Инициатор и идейный вдохновитель — чаще всего, геолог, который нашел информацию и поверил в нее. Второй —руководитель проекта, человек с организационными способностями. И хорошо, если есть администратор, который понимает взаимодействие с отчетностью и госорганами, управляет этой историей. Дальше опционально: экономист, технолог, буровик, геолог полевых работ. Редко, но бывает — отдельный человек для работы с инвесторами.

Какие типовые вопросы задать? Наличие месторождения-аналога. Несмотря на то, что все месторождения уникальны, на этапе поисков люди всегда оперируют некой поисковой моделью, которая где-то уже была. Второе: а что есть рядом? Рудоносный ли регион? Если недалеко есть уже открытые месторождения, это большой плюс.

А третье — это экономическая обоснованность. Кому это будет нужно? Кто будет отрабатывать? Допустим, геолог говорит, что мы собираемся найти десять тонн золота с содержанием два грамма на тонну. Но регион удаленный, нет ни электричества, ни дорог. Самостоятельная отработка в этих условиях будет невозможна. Купить это тоже никто не купит.

А вот если рядом предприятие, которое испытывает дефицит в ресурсной базе, то даже если мы всего две тонны найдем, они это с удовольствием купят. Еще лучше, если регион развитый, есть железная дорога, порт, магистраль. Вот тогда мы видим предпосылки к большим перспективам — и это хороший ответ.

Тамара Головина

Управляющий партнер, вице-президент по геологии Юниорного акселератора, ГК «Хартленд Менеджмент»

Тамара Головина окончила Санкт-Петербургский государственный горный институт по направлению «Геология и разведка полезных ископаемых». Получила степень кандидата геолого-минералогических наук в СПбГУ, окончила Executive MBA в Высшей школе менеджмента СПбГУ.

С 2025 г. Тамара Головина занимает должность управляющего партнера и вице-президента по геологии Юниорного акселератора ГК «Хартленд Менеджмент». Отвечает за запуск акселератора для юниорных проектов: разработку концепции и бизнес-модели, стандарты отбора и экспертизы, методическую часть программы, подбор экспертов и организацию демодня с участием горнодобывающих компаний и представителей инвестиционной сферы. По итогам первого цикла акселератора четыре юниорных проекта находятся в процессе привлечения инвестиций.